Еврипид (V в до Н.Э.)

 Слушать отрывок из трагедии «Ористея»

    Еврипид  «Трагедия „Орестея“ (458 до н. э) „
Самым могучим
царем в последнем поколении греческих героев был Агамемнон, правитель Аргоса.
Это он начальствовал над греческими войсками в Троянской войне, ссорился и
мирился с Ахиллом в „Илиаде“, а потом победил и разорил Трою. Но
участь его оказалась ужасна, а участь сына его Ореста — еще ужаснее. Им
пришлось и совершать преступления, и расплачиваться за преступления — свои и
чужие.
Отец Агамемнона
Атрей жестоко боролся за власть со своим братом Фиестом. В этой борьбе Фиест
обольстил жену Атрея, а Атрей за это убил двух маленьких детей Фиеста и
накормил ни о чем не догадывающегося отца их мясом. (Про этот людоедский пир
потом Сенека напишет трагедию „Фиест“.) За это на Атрея и его род
легло страшное проклятие. Третий же сын Фиеста, по имени Эгисф, спасся и вырос
на чужбине, помышляя только об одном: о мести за отца.
У Атрея было
два сына: герои Троянской войны Агамемнон и Менелай. Они женились на двух
сестрах: Менелай — на Елене, Агамемнон — на Клитемнестре (или Клитеместре).
Когда из-за Елены началась Троянская война, греческие войска под начальством
Агамемнона собрались для отплытия в гавань Авлида. Здесь им было двусмысленное
знамение: два орла растерзали беременную зайчиху. Гадатель сказал: два царя
возьмут Трою, полную сокровищ, но им не миновать гнева богини Артемиды,
покровительницы беременных и рожениц. И действительно, Артемида насылает на
греческие корабли противные ветры, а в искупление требует себе человеческую
жертву — юную Ифигению, дочь Агамемнона и Клитемнестры. Долг вождя побеждает в
Агамемноне чувства отца: он отдает Ифигению на смерть. (О том, что случилось с
Ифигенией, потом напишет трагедию Еврипид.) Греки отплывают под Трою, а в
Аргосе остается Клитемнестра, мать Ифигении, помышляя только об одном — о мести
за дочь.
Двое мстителей
находят друг друга: Эгисф и Клитемнестра становятся любовниками и десять лет,
пока тянется война, ждут возвращения Агамемнона. Наконец Агамемнон
возвращается, торжествуя, — и тут его настигает месть. Когда он омывается в
бане, Клитемнестера и Эгисф накидывают на него покрывало и поражают его
топором. После этого они правят в Аргосе как царь и царица. Но в живых остался
сын Агамемнона и Клитемнестры Орест; чувство матери побеждает в Клитемнестре
расчет мстительницы, она отсылает его в чужой край, чтобы Эгисф не погубил за
отцом и сына.
Орест растет в
далекой Фокиде, помышляя только об одном — о мести за Агамемнона.
За отца он
должен убить мать; ему страшно, но вещий бог Аполлон властно говорит: „Это
твой долг“.
Орест вырос и
приходит мстить.
С ним его
фокидский друг Пилад — имена их стали в мифе неразрывны. Они притворяются
путниками, принесшими весть, сразу и печальную и радостную: будто бы Орест умер
на чужбине, будто бы Эгис-фу и Клитемнестере больше не грозит никакая месть. Их
впускают к царю и царице, и здесь Орест исполняет свой страшный долг: убивает
отчима и родную мать.
Кто теперь
продолжит эту цепь смертей, кто будет мстить Оресту? У Эгисфа с Клитемнестрой
не осталось детей-мстителей. И тогда на Ореста ополчаются сами богини мщения,
чудовищные Эринии: они насылают на него безумие, он в отчаянии мечется по всей
Греции и наконец припадает к богу Аполлону: „Ты послал меня на месть, ты и
спаси меня от мести“. Бог выступает против богинь: они — за древнюю веру в
то, что материнское родство важнее отцовского, он — за новое убеждение, что
отцовское родство важнее материнского. Кто рассудит богов? Люди. В Афинах, под
присмотром богини Афины, (она женщина, как Эринии, и она мужественна, как
Аполлон) , собирается суд старейшин и решает: Орест прав, он должен быть очищен
от греха, а Эриниям, чтобы их уми-лостивить, будет воздвигнуто святилище в
Афинах, где их будут чтить под именем Евменид, что значит „Благие богини“.
По этим мифам
драматург Эсхил и написал трилогию „Орестея“- три продолжающие друг
друга трагедии: „Агамемнон“, „Хоэфоры“,
„Ев-мениды“.
«Агамемнон“
— самая длинная трагедия из трех. Она начинается необычно. В Аргосе, на плоской
крыше царского дворца, лежит дозорный раб и смотрит на горизонт: когда падет
Троя, то на ближней к ней горе зажгут костер, его увидят через море на другой
горе и зажгут второй, потом третий, и так огненная весть дойдет до Аргоса:
победа одержана, скоро будет домой Агамемнон. Он ждет без сна уже десять лет
под зноем и холодом — и вот огонь вспыхивает, дозорный вскакивает и бежит
оповестить царицу Клитемнестру, хоть и чувствует: не к добру эта весть.
Входит хор
аргосских старейшин: они еще ни о чем не знают. Они вспоминают в долгой песне
все бедствия войны — и коварство Париса, и измену Елены, и жертвоприношение
Ифиге-нии, и нынешнюю неправедную власть в Аргосе: зачем все это? Видно, таков
мировой закон: не пострадав — не научишься. Они повторяют припев: «Горе,
горе, увы! Но добру да будет победа!» И молитва словно сбывается: из
дворца выходит Клитемнестра и объявляет: «Добру- победа!» Троя взята,
герои возвращаются, и кто праведен — тому добрый возврат, а кто грешен — тому
недобрый.
Хор откликается
новой песней: в ней благодарность богам за победу и тревога за
вождей-победителей. Потому что трудно быть праведным — блюсти`меру: Троя пала
за гордыню, теперь не впасть бы нам в гордыню самим — малое счастье верней
большого. И точно, является вестник Агамемнона, подтверждает победу, поминает
десять лет мучений под Троей и рассказывает о буре на обратном пути, когда все
море «расцвело трупами»,- видно, много было неправедных. Но Агамемнон
жив, близится и велик, как бог. Хор вновь поет, как вина родит вину, и вновь
клянет зачинщицу войны — Елену, сестру Клитемнестры.
И вот наконец
въезжает Агамемнон с пленниками. Он и впрямь велик, как бог: «Со мной
победа: будь она со мной и здесь!» Клитемнестра, склоняясь, стелет ему
пурпурный ковер. Он отшатывается: «Я человек, а пурпуром лишь бога
чтут». Но она быстро его уговаривает, и Агамемнон вступает во дворец по
пурпуру, а Клитемнестра входит за ним с двусмысленной молитвою: «О
Зевс-Свершитель, все сверши, о чем молю!» Мера превышена: близится
расплата. Хор поет о смутном предчувствии беды. И слышит неожиданный отклик: на
сцене осталась пленница Агамемнона, троянская царевна Кассандра, ее полюбил
когда-то              Аполлон и дал ей дар пророчества, но она отвергла Аполлона, и за это
ее пророчествам никто не верит. Теперь она отрывистыми криками кричит о прошлом
и будущем аргосского дома: людская бойня, съеденные младенцы, сеть и топор,
пьяная кровь, собственная смерть, хор Эриний и сын, казнящий мать! Хору
страшно. И тут из-за сцены раздается стон Агамемнона: «О ужас! В доме
собственном разит топор!.. О горе мне! Другой удар: уходит жизнь». Что
делать? Во внутренних покоях дворца
лежат трупы Агамемнона и Кассандры, над ними — Клитемнестра. «Я лгала, я
хитрила — теперь говорю правду. Вместо тайной ненависти — открытая месть: за
убитую дочь, за пленную наложницу. И мстящие Эринии — за меня!» Хор в
ужасе плачет о царе и клянет злодейку: демон мести поселился в доме, нет конца
беде. Рядом с Клитемнестрой встает Эгисф: «Моя сила, моя правда, моя месть
за Фиеста и его детей!» Старцы из хора идут на Эгисфа с обнаженными
мечами, Эгисф кличет стражу, Клитемнестра их разнимает: «Уж и так велика
жатва смерти — пусть бессильные лаются, а наше дело — царствовать!» Первой
трагедии — конец.
Действие второй
трагедии — восемь лет спустя: Орест вырос и в сопровождении Пилада приходит
мстить.
Он склоняется
над могилой Агамемнона и в знак верности кладет на нее отрезанную прядь своих
волос. А потом прячется, потому что видит приближающийся хор.
Это хоэфоры,
совершительницы возлияний, — по ним называется трагедия. Возлияния водой, вином
и медом делались на могилах, чтобы почтить покойника. Клитемнестра продолжает
бояться Агамемнона и мертвым, ей снятся страшные сны, поэтому она прислала сюда
с возлияниями своих рабынь во главе с Электрой, сестрой Ореста. Они любят
Агамемнона, ненавидят Клитемнестру и Эгисфа, тоскуют об Оресте. «Пусть я
буду не такой, как мать, — молит Электра, — и пусть вернется Орест, отомстит за
отца!» Но, может быть, он уже вернулся? Вот на могиле прядь волос — цвет в
цвет с волосами Электры; вот перед могилой отпечаток ноги — след в след с ногою
Электры. Электра с хоэфорами не знает, что и думать. И тут к ним выходит Орест.
Узнание
совершается быстро: конечно, сначала Электра не верит, но Орест показывает ей:
«Вот мои волосы: приложи прядь к моей голове, и ты увидишь, где она отрезана;
вот мой плащ — ты сама соткала его мне, когда я был еще ребенком». Брат и
сестра обнимают друг друга: «Мы вместе, с нами правда, и над нами -
Зевс!» Правда Зевса, веление Аполлона и воля к мести соединяют их против
общей обидчицы — Клитемнестры и ее Эгиофа. Перекликаясь с хором, они молятся
богам о помощи. Клитемнестре снилось, будто она родила змею и змея ужалила ее в
грудь? Пусть же сбудется сон! Орест рассказывает Электре и хору, как проникнет
он во дворец к злой царице; хор отвечает песней о злых женщинах былых времен -
о женах, из ревности перебивших всех мужчин на острове Лемнос, о Скилле, ради
любовника погубившей отца, об Алфее, которая, мстя за братьев, извела родного
сына.
Начинается
воплощение замысла: Орест и Пилад, переодетые странниками, стучатся во дворец.
К ним выходит Клитемнестра. «Я проходил через Фокиду, — говорит Орест, — и
мне сказали: передай в Аргос, что Орест умер; если хотят- пусть пришлют за его
прахом».
Клитемнестра
вскрикивает: ей жалко сына, она хотела его спасти от Эгисфа, но не спасла от
смерти. Неузнанный Орест с Пиладом входят в дом. Нарастание трагизма
перебивается эпизодом почти комическим: старая нянька Ореста плачет перед
хором, как она любила его малюткой, и кормила, и поила, и стирала пеленки, а
теперь он умер. «Не плачь- может быть, и не умер!» — говорит ей
старшая в хоре. Час близок, хор взывает к Зевсу: «Помоги!» — к
предкам: «Смените гнев на милость!» — к Оресту: «Будь тверд!
Если мать вскрикнет: „сын!“ — ты ответь ей: „отец!“ Является Эгисф: верить или не верить вестям?
Он входит во двор, хор замирает, — и из дворца доносятся удар и стон. Выбегает
Клитемнестра, за нею Орест с мечом и Пилад. Она раскрывает грудь:
„Пожалей! Этой грудью я тебя вскормила, у этой груди я тебя баюкала“.
Оресту страшно.
„Пилад, что делать?“ — спрашивает он. И Пилад, до этого не сказавший
ни слова, говорит: „А воля Аполлона? А твои клятвы?“ Больше Орест не
колеблется. „Это судьба судила мне убить мужа!“ — кричит
Клитемнестра.
„А мне-
тебя“, — отвечает Орест. „Ты, сын, убьешь меня, мать?“ —
„Ты сама себе убийца“. — „Кровь матери отомстит тебе!“ —
«Кровь отца страшней».
Орест ведет
мать в дом — на казнь. Хор в смятении поет: «Воля Аполлона — смертному
закон; скоро минует зло».
Раскрывается
внутренность дворца, лежат трупы Клитемнестры и Эгисфа, над ними — Орест,
потрясающий кровавым покрывалом Агамемнона. Он уже чувствует безумящее
приближение Эриний. Он говорит: «Аполлон велел мне, мстя за отца, убить
мать; Аполлон обещал мне очистить меня от кровавого греха.
Странником-просителем с масличной ветвью в руках я пойду к его алтарю;, а вы
будьте свидетелями моего горя».
Он убегает, хор
поет: «Что-то будет?» На этом кончается вторая трагедия.
Третья
трагедия, «Евмениды», начинается перед храмом Аполлона в Дельфах, где
середина земного круга; храм этот принадлежал сперва Гее-Земле, потом
Фемиде-Справедливости, теперь Аполлону-Вещателю. У алтаря — Орест с мечом и
масличной ветвью просителя; вокруг хор Эриний, дочерей Ночи, черных и
чудовищных. Они спят: это Аполлон навел на них сон, чтобы вызводить Ореста.
Аполлон говорит ему: «Беги, пересеки землю и море, предстань в Афины, там
будет суд». «Помни об этом!» — молит Орест. «Помню», -
отвечает Аполлон. Орест убегает.
Является тень
Клитемнестры.
Она взывает к
Эриниям: «Вот моя рана, вот моя кровь, а вы спите: где ваше мщение?»
Эринии пробуждаются и хором клянут Аполлона: «Ты спасаешь грешника, ты
рушишь вечную Правду, младшие боги попирают старших!» Аполлон принимает
вызов: происходит первый, еще короткий спор. «Он убил мать!» — «А
она убила мужа». — «Муж жене — не родная кровь: матереубийство
страшней мужеубийства».
— «Муж
жене — родной по закону, сын матери — родной по природе;, а закон всюду един, и
в природе не святее, чем в семье и обществе. Так положил Зевс, вступив в
законный брак с своею Герою». — «Что ж, ты — с молодыми богами, мы -
со старыми!» И они устремляются прочь, в Афины: Эринии — губить Ореста,
Аполлон — спасать Ореста.
Действие
переносится в Афины: Орест сидит перед храмом богини, обняв ее кумир, и взывает
к ее суду, Эринии хороводом вокруг него поют знаменитую «вяжущую
песнь»: «Мы блюдем кровавый закон: кто пролил родную кровь — тому
поплатиться своей; иначе не станет рода! Он бежать — мы за ним; он в Аид — мы
за ним; вот голос старинной Правды!» Афина предстает из храма: «Не
мне вас судить: кого осужу, тот станет врагом афинянам, а я этого не хочу;
пусть лучшие из афинян сами свершат суд, сами сделают выбор». Хор в
тревоге: что решат люди? Не рухнет ли древний порядок? Выходят судьи — афинские старейшины; за ними
— Афина, перед ними — с одной стороны Эринии, с другой — Орест и его наставник
Аполлон. Начинается второй, главный спор. «Ты убил мать». — «А
она убила мужа». — «Муж жене — не родная кровь». — «Я такой
матери- тоже не родная кровь». — «Он отрекся от родства!» —
«И он прав, — вмешивается Аполлон, — отец сыну родней, чем мать: отец
зачинает плод, мать лишь взращивает его в утробе. Отец и без матери может
родить: вот перед вами Афина, без матери рожденная из головы Зевса!» —
«Вершите суд»,- говорит Афина старейшинам. Один за другим они
голосуют, опуская камешки в чаши: в чашу осуждения, в чашу оправдания.
Подсчитывают: голоса разделились поровну. «Тогда и я подаю мой голос, -
говорит Афина, — и подаю за оправдание: милосердие выше озлобления, мужское
родство выше женского». С тех пор во все века в афинском суде при
равенстве голосов подсудимый считался оправданным «голосом Афины».
Аполлон с
победою, Орест с благодарностью покидают сцену. Перед Афиной остаются Эринии.
Они в неистовстве: рушатся древние устои, люди попирают родовые законы, как
покарать их? Наслать на афинян голод, чуму, смерть? «Не нужно, — убеждает
их Афина, — Милосердие выше озлобления: пошлите афинской земле плодородие,
афинским семьям многодетность, Афинскому государству крепость. Родовая месть
цепью убийств подтачивает государство изнутри, а государство должно быть
прочным, чтобы противостоять внешним врагам. Будьте милостивы к афинянам, и
афиняне будут вечно чтить вас как „Благих богинь“ — Евменид. А
святилище ваше будет меж холмом, где стоит мой храм, и холмом, где судит вот
этот суд». И хор постепенно умиротворяется, принимает новую почесть,
благословляет афинскую землю: «Прочь раздоры, да не будет крови за кровь,
да будет радость за радость, да сплотятся все вкруг общих дел, против общих
врагов». И уже не Эриниями, а Евменидами, под водительством Афины, хор
покидает сцену.

14.12.2008, 1163 просмотра.