Formusic → События → Архив → Цыгане → Петр Деметр - заслуженный артист России → Повесть "Нет повести печальнее на свете" → Смерть Ёшки
Смерть Ёшки
Архив → Цыгане → Петр Деметр - заслуженный артист России → Повесть "Нет повести печальнее на свете"
С каждым днём всё труднее становилось Лоти после смерти отца найти, а, главное, выполнить заказ так, как это бывало при Ёшке, когда он собирался на работу, как на праздник, когда всё пело внутри и ноги сами собой неслись утром к повозке, выделывая замысловатые кренделя. Ещё не прошло и года с того злосчастного дня, когда ворота деревенского двора, где семья стояла на постое, распахнулись настежь, и какие-то совсем не знакомые мужики завели во двор телегу, на которой лежал окровавленный Ёшка. Лицо его было всё в кровоподтёках и синяках, на уже синих, спекшихся от крови губах, алела, подсохшая струйка крови, растрёпанные, слипшиеся от крови волосы обнажали многочисленные ссадины и раны на голове, а на изодранной рубахе, в области живота, багровели два огромных бурых пятна. Ёшка был мёртв… Никто толком не мог объяснить обрушившееся на семью горе. Мужики рассказали только, что нашли окоченевшее тело на опушке ближнего леса, и узнав от местных, где живут цыгане, привезли в деревню. Лоти плохо помнил теперь, что происходило дальше. Помнил, что в голове всё звенело, и это был страшный звон, в котором смешались звуки не умолкавшего церковного колокола — так провожала в последний путь полюбившегося всем цыгана — кузнеца деревня,- со стонами и рыданьями домочадцев. Никто не хотел верить страшной, жестокой обрушившейся, как снег на голову, правде. Рыдали Милош и Савка, растрёпанная и простоволосая Юльча рвала на себе волосы, причитали, подвывая хозяева дома, сам Лоти, совсем обессилел от горя и не мог вымолвить ни слова, охрипнув и потеряв от рыданий голос. Не плакала только Мелева! Лоти вспоминает, что мать не проронила ни одной слезинки и не сказала ни единого слова. Она стала, словно каменной, как будто не живой… Её, и без того очень смуглое лицо, совсем почернело, исхудало и осунулось, её немного раскосые, жгучие глаза стали, вдруг, бесцветно — прозрачными и устремлёнными в одну, какую-то, не существующую в реальности, и не видимую никому больше, точку. Совершив все положенные в таких случаях деревенские и цыганские обряды, местный деревенский батюшка отпел покойника, и Ёшку уложили в гроб, ловко отёсанный соседом — плотником, установленный на большом обеденном столе. Когда уже все попрощались, из дальнего, тёмного угла комнаты вышла Мелева. Она подошла к гробу, протянула руки к лицу Ёшки и, как слепая, ничего не видящими глазами и
Юльча. (часть-5) Лошадка ленивой трусцой, не шибко двигалась, сама выбирая более или менее сухую дорогу, совсем раскисшую от весенних дождей. Весна неторопливо и нехотя вступала в свои права, но солнышко начинало припекать не на шутку. Лоти, развалившись на телеге дремал, а в ушах назойливо звучала любимая песня отца:» Делу ив, тай ви перэл… «Горькие воспоминания больно теснили грудь, и он сам себе клялся — божился, что обязательно найдёт обидчиков и отомстит за смерть отца. Много раз повторял себе Лоти, что нельзя опускать руки, что жизнь продолжается, что надо больше внимания уделять матери, сильно сдавшей после смерти отца, да ещё и Юльча совсем рехнулась, умудрившись влюбиться в цыганского паренька — студента, приехавшего на каникулы к родителям из самой Москвы. Как тут разобраться? Да и с работой надо что- то придумывать:-“Ну, договор, наконец, подписали, и объём нормальный, а с кем работать? Савка, как стал начальником гаража, вообще дома не показывается, а на этой неделе должны пригнать новые машины, у Милоша областные соревнования. Он спит и видит себя победителем заезда, тренируется, сбрасывает вес. Мечтает подтвердить чемпионский титул, завоёванный в прошлом году. Придётся нанимать цыган со стороны, а отец всегда был против этого.-“ Но один работник на примете есть — приглашу Лазо, ухажёра Юльчи, за одно, посмотрим, кто таков?“,- раздумывал Лоти под мерный скрип колёс старой отцовской телеги.
Юльча на этот раз собиралась в дорогу,
-“Целых десять дней я буду рядом с Лазо, и не надо будет прятаться, и, конечно, он опять захочет меня поцеловать прямо в губы, и, может быть, я сама его поцелую“,- и губы расплывались в улыбке, и глазки, которые она старательно прятала от матери, озорно сверкали.
Когда после ужина и чая, который Юльча сегодня заваривала сама, уставшие за день мужчины, подымив трубками и папиросками, в развалочку пошли укладываться на ночь в шатёр, Юльча, собрав посуду, пошла к ручью, уверенная в глубине души, что Лазо придёт помочь ей. И Юльча не ошиблась. Не успела она зачерпнуть ведром воду из ручья, как затрещали веточки прибрежного кустарника и из зарослей, как большой медведь вывалился Лазо. Юльча, прикрывая рот рукой, чтобы не расхохотаться на весь лес, притаилась за бугорком, и Лазо, будучи с детства близоруким, долго искал её, а когда она подала голос, они смеясь и дурачась, долго при свете луны искали его потерявшиеся очки, ползая на коленках по сырой траве.
Наконец, они принялись за посуду: Юльча, ловко наклонившись к ручью, мыла и споласкивала кастрюли и тарелки, а Лазо, до потери пульса, тёр, подаваемое Юльчей, полотенцем, умудряясь при этом рассказывать о своём житье- бытье. Он уже рассказывал, что мечтает стать художником и учится в Москве в специальном таком училище, где становятся настоящими художниками, а сюда он приехал отдыхать к родной тётке, а, если правду сказать, он вовсе и не отдыхает, а всё ходит, да рисует — места уж больно красивые, где ещё найдёшь такие!-:“Вот смотри, если разглядишь, вчера церковь Вашу нарисовал“,- и они стали рассматривать при лунном свете, отбрасывающем причудливые тени, рисунки, которые Лазо прихватил с собой.-:“А меня сможешь нарисовать?“,- спросила Юльча, и, вдруг, вспыхнув, смущённо добавила:-“Правда, я видела, они — художники баб голыми рисуют!» —: «Не голыми, а обнажёнными! И, потом, почему обязательно голую?“,- и даже при лунном свете, было видно, как густая краска залила его лицо,-:»А тебя я обязательно нарисую, ведь ты такая красивая! Я такую ещё не встречал… «Она смотрела на него широко открытыми глазами, и лунный свет ярко отражался в огромных зрачках её раскосых глаз. Лазо робко протянул руку и погладил шелковые колечки её кудрявых, как у матери Мелевы волос, её, красиво изогнутые, сросшиеся брови, обнял, поцеловал и быстро отпрянул назад, вспомнив, заработанную на прощлом свидании жгучую оплеуху.-:“Состар пале кэрдян..кодо?“ (зачем ты снова сделал… это?) , спросила шёпотом Юльча. -:“Драго сан мангэ, амборив, ви камав ту!» (нравишься ты мне, а, может и люблю!) , — почти прокричал Лазо. Юльча закрыла глаза, вытянула вперёд, как слепая, руки, ухватила Лазо за рубаху, и в тон ему, на весь лес пркричала: «Чумиде — на дара!“ (целуй, не бойся). Целовались всласть!!!
-:“ Я хочу жениться только на цыганке! Вон, дружбан мой Ромка, женился на раклюшке (не цыганке) , и что?“,- в коротких паузах между поцелуями говорил Лазо,-»Его мамка, вместе с моей, гадают возле «Рижского“ вокзала — мы живём там не далеко, в Ростокино, а Ромкина раклюшка постоянно выпытывает:“А, где это наша мама работает? Утром уходит, целый день её нету, а вечером приносит полные сумки еды?“,- и они весело смеялись, не выпуская друг друга из объятий. -“Пойдёшь за меня?» — «Буду гадать на „Рижском“ вокзале!
06.05.2009, 1017 просмотров.