Поминки

Сегодня была годовщина смерти отца и помянуть Ёшку цыгане собрались из разных мест: авиля леско вэро о Чула, андя ся о кырдо о Дёрди, авилетар Леско как о Зурка, ай леске дуй пхрал о Риста, тай о Накхало (приехал его племянник Чула, всю семью привёз Дёрди, приехали его дядя Зурка и два его брата — Риста и Накхало).
Готовились к поминкам основательно. Стол усилиями Мелевы и Юльчи был накрыт богато, по-царски. Лоти, Савка и Милош заботливо встречали гостей, Юльча, нанося последние штрихи, суетилась возле стола: она ещё раз пересчитала тарелки- всё правильно, количество не чётное! Ещё бабушка когда-то   рассказывала, что количество людей, сидящих за столом на поминках, должно быть обязательно не чётным, дабы усопший не взял с собой пару. -“ Вилок и ножей на столе быть не должно“,- повторяла про себя Юльча,-“ Всё приготовлено без уксуса и перца“. Она взглянула на мать:-“По обычаю, после смерти мужа, жена снимает платок с головы, который ранее не снимала даже во сне“,- пришло на ум Юльче… Мелева, сгорбленная и сильно постаревшая сидела на нетесаном табурете в углу, где висела икона Николая Угодника и горела маленькая лампада. Она и раньше говорила очень мало, а теперь, когда проснувшись однажды, она увидела на подушке огромный
клок своих собственных седых волос, и, встав с кровати, найдя, своё маленькое зеркальце, ужаснулась от того, что там увидела — на неё смотрела седая, лысая старуха — Баба Яга из детской страшилки, она перестала разговаривать совсем, и платок с головы уже не снимала больше никогда!
Мужчины удобно расположились за столом, заняв почти всё пространство. На противоположной стороне стола, теснясь, притулилось несколько женщин. Зурка на правах старшего по-возрасту, поднялся с места:“ Тял эрто мурро непото!Тял ушоро э пхув англа лесте! Те намай жянас шога аме касаво баро нэказо!»
(вечная Ему память! Пусть земля Ему будет пухом! Чтобы никогда не знали мы такого большого горя!) Выпили стоя и до дна.
«Ашундем ме ек дивано“,- грузно опустившись на жалобно скрипящий под ним стул, начал Дёрди,
-“Мотцон, амаро Ёшка, тял эрто, аракля андо форо рромен, гэле андо бирто те пен бяря, ай ек ром астардя о дивано, кэ Во сы о щав ле Карчулоско, кэ лескэ лажяв пала леско Дад, кай чогардя ся э цэгэния, кэ камел те мангэл эртимос пала песко Дад. Ай о Ёшка, тял эрто, канна атярдя, касса дел дума, щунгардя леско муй.
(Рассказывают, наш Ёшка, земля ему пухом, перед смертью, встретил в городе цыган, зашли в кабак- выпить пива, и один цыган, рассказал, что он сын того самого Карчуло, что ему стыдно, что хочет попросить прощения за своего беспутного отца, который обездолил стольких цыган, а Ёшка, когда понял, с кем имеет дело, плюнул ему в лицо).
-“Кодола ром ви мударделес, канна жялас песке кхэрэ“ (эти цыгане и убили его, по дороге домой) , — захрипел Накхало.
-“Трубул те аракхас, те мударас ле!“ (надо их обязательно найти и убить) , — злобно прошипел Риста.
-“Сы аме мурш андо кырдо?“ (есть у нас мужчины в семье?) , — вдруг, не вставая с табурета, закричала срывающимся голосом Мелева, тыча себя кулаками в высохшую грудь.
-“Мангав эртимос, щавале,“ (прошу прощения) , — поднялся Лоти,-“ Кодо ром авиля те мангэл эртимос пало песко Дад. Най во дошало… Ай туме камен пале те щёрдел о рат?Чи трубул кодо чи амарэ дадескэ, тял эрто, чи аменгэ, чи эл Девлескэ!“ (этот цыган пришёл просить прощения за своего дядю. Он- то ни в чём не виноват, а Вы хотите, чтобы снова пролилась кровь? Не нужно этого ни нашему отцу, царство ему небесное, ни нам, ни господу Богу). В комнате воцарилась тишина… Было слышно, как заскрипел табурет, на котором сидела Мелева — она, дымя трубкой, вышла на улицу, сильно хлопнув дверью.
Мужчины пили горькую… Лоти сидел за столом, подперев щёку рукой, в которой был зажат стакан с водкой, мешочек с горсточкой земли, взятой во время похорон с могилы отца, висел у него на шее. Лоти тихонько напевал любимую, отцовскую:»Дел о ив, тай ви перэл… «и слеза медленно капала прямо в стакан.

07.05.2009, 937 просмотров.

Имя

E-mail

Тема

Комментарий

Оценка

Код подтверждения