Formusic → События → Архив → Цыгане → Петр Деметр - заслуженный артист России → Повесть "Нет повести печальнее на свете" → Перекрёсток Судьбы
Перекрёсток Судьбы
Архив → Цыгане → Петр Деметр - заслуженный артист России → Повесть "Нет повести печальнее на свете"
Здесь в небольшом приморском городке, который в летний сезон превращался в черноморский курорт, Мелеве было спокойно, долгое время ей казалось, что цыганка, она здесь вообще одна. Очень не дорого сняв комнатку в центре города, она облюбовала для «работы“ автовокзал — очень людное место и от дома недалеко (много ходить ей было уже трудно)
Проходя мимо сверкающей витрины магазина, Мелева заглянула в огромное окно, отражавшее, как зеркало и, увидев себя в полный рост, ужаснулась:“Мурро пэр анклистя пе мурро накх» (мой животик на нос лезет). Признаться, она много и не ходила, не гадала, как раньше — кормить некого, больше для развлечения, да чтобы «квалификацию» не потерять. А если серьёзно, то у неё сегодня назначена встреча, с одной важной, богатой дамой (муж у неё прокурор) , которой обязательно надо приворожить молодого крестового короля, которого она безумно любит и, который «не видит её в упор».
«Бут лове лем „по драб“ ла гажятар, ай чи дарав, кэ лако гажё — рай баро, а вой коркого дарал лестар, ай чи пхенел кханикаскэ»
(много денежег уже взяла я, и не страшно ничуть! Муж — большой начальник, жена — сама его боится, а значит, никому ничего не расскажет) , — тешила мыслью сама себя Мелевва, подходя к обусловленному месту встречи, уже с трудом передвигая, начинающие затекать от ходьбы, худые ноги. У маленького городского фонтанчика в это время всегда было полно народа, поэтому Мелева и назначила «встречу у фонтана». Все скамеечки были заняты, но молодой симпатичный парень, широко улыбаясь, уступил место беременной жнщине. Ждала Мелева недолго. Издалека, она увидела свою даму, переходившую улицу и неуверенной походкой направляющуюся прямо к ней. Привычной улыбки на её лице не было и вообще, она кзалась немного взволнованной.
Мелева поднялась со скамейки и пошла навстречу.Как только они поравнялись,подъехал милицейский «газик» и остановился, зарулив прямо на тротуар, рядом с женщинами. «Она?»,- спросил милиционер, вышев из машины. Дама опустила глаза и кивнула головой. «Хисайлем, дале! Халя ма э гажи!» (пропала я!) , только и успела подумать Мелева. Милиционер надел на её тонкие ручки увесистые железные браслеты и усадил в машину.
В прокуренной теплушке стял смешанный терпкий запах пота, давно не стиранных портянок и дешёвого табака. Было темно и холодно, и заключённые, лёжа на полу на сбившейся в жёсткие комочки соломе, тесно прижимались друг другу, пытаясь согреться. Уже в пути, Ёшка познакомился с другим, попавшим в беду цыганом, и они держались друг подле друга, сообща убивая время в дороге, которое, казалось, тянулось уже целую вечность. Цыган был тоже «кэлдэрари» и звали его Дёрди, но являясь обладателем светлых, как лён, кудрявых волос, которые ему в кпз нещадно сбрили, и больших голубых глаз, он покорно отзывался, когда его называли Ваня или Иван. Ёшка и Ваня говорили по-цыгански и к концу пути, добрая половина вагона знала, что «лове“- деньги,“Чор“- означает по-цыгански — вор,“халадо“- милиционер,а тюрьму цыгане называют, как и в древней Руси,“темница».
Поезд остановился на станции и охранники распахнули железную дверь теплушки — «проветрить помещение“ и сразу повеяло свежим морозным воздухом и, не сговариваясь, зэки придвинулись к образовавшемуся проему, вдыхая полной грудью сладкую прохладу. Было темно, но многочисленные фонари и фонарики довольно ярко освещали уныло и медленно тянущуюся колонну заключённых, сопровождаемую солдатами- конвоирами и совсем обалдевшими от безнаказанности, огромными злобными овчарками.
Это были женщины-заключённые, и по выложенным, прямо в соседний вагон, деревянным мосткам, их, обледеневших на ветру, запихивали в соседнюю теплушку, проверяя списки и пересчитывая несчастных. И, вдруг, Ёшка увидел цыганскую шаль! На голове женщины, одетой, как и все заключённые в тёмно-серый, бесформенный ватник, алела, полыхая яркими вышитыми цветами, цыганская шаль! Сердце громко и неровно забилось — вспомнилась мама, сестрёнки и просто цыганки из табора.“Каски сан, щей?“ (чья ты будешь, девушка?
не расчитывая на успех, крикнул в морозную ночь Ёшка.
Цыганка оглянулась на зов, и Ёшка увидел её лицо, казавшееся ещё смуглее, от искусно поколдовавшего над ним озорного инея.“Ме сым о Ёшка, о щав ле Вошоско, кэлдерари андал Сапогони“ (меня зовут Ёшка, мой отец — Вошо, котляр из рода Сапогони, кричал Ёшка, надувая щёки, и Ваня, чтобы было, как ему казалось, ещё слышнее, кричал, повторяя вместе с Ёшкой:“Са- по- го- ни»… ( «Сапогони» — в переводе, буквально означает- «змеегоны», видимо,
Девушка улыбнулась, не разжимая губ, лишь слегка приподняв уголок верхней, и помахала рукой.“Амен ингэрэн андо Котлас!Дела о Дел, май дикхасапе!“ (нас везут в Котлас! Бог даст- ещё свидимся). Последние слова она услышала уже в вагоне, куда её грубо втолкнул канвоир, и вновь помахав рукой,и очень негромко, как бы про себя, сказала:“ Дела о Дел, фери ажюкер!» (Бог подаст — дожидайся!).
Отчего ребёнок может родиться мёртвым? Наездница упала с лошади и сильно ушиблась? Поскользнулась — и кувырком с крутой лестницы? Попала в автокатастрофу? Наконец, кирпич на голову упал? Нет, ничего такого с Мелевой не произошло. Видимо, так ей на роду было написано.Наказал Господь за все её зримые и незримые пригрешения, а, главное, за то бесчестье, которым она опозорила весь свой род ( (пекалисардя ся о кырдо). В лагере, ворочаясь на нарах, она в полудреме, видела васильки в поле, душистый, манящий в свои объятья, стог сена, затем перед глазами появлялась холодная, серая камера кпз, лысый и противный, с бегающими серыми глазками, следователь, вспомнила, как почувствовала резкую боль в животе, как закружилось всё вокруг, и она упала в обморок, сильно ударившись головой о холодный косяк, давно нетопленной батареи. Дальше была звенящая в висках тишина. Сновидения заканчивались. Больше она ничего не помнила. Уже потом, немного оправившись от родов, когда она сама чудом осталась жива, тюремный врач сказал, что девочка родилась мёртвой. Мелева, так и не увидела, какого цвета были у малютки глаза, но ей чудилось — васильковые…
Каждое утро их гнали на работу в швейную мастерскую, где они до головокружения и тошноты строчили на машинке, сшивая раскроенные «старшей“ рукава и спинки спецодежды для заключённых, отбывающих свой срок по всей нашей необъятной и свободной стране. У Мелевы строчка не получалась ровной никогда!“Девлале (господи) , цыганка не рождена, чтобы сажать капусту“, смеясь себе под нос, повторяла Мелева,
Сквозь решётку маленького окна камеры, пробивались теплые солнечные лучи. На дворе угадывалась весна, и она была уже второй, и от этого ничуть не становилась радостнее. Сегодня было воскресенье и можно было расслабиться. Мелева сидела на нарах и раскладывала на трефовую даму, т.е. на себя:“Э-э-э, мури лащи, перэл тукэ лунго дром, ай по дром — бахтало Ром!“ (эх, моя хорошая, выпала тебе дальняя дорога, а на дорожке — цыган с бородой) , сказала нараспев гадалка и скривила верхнюю губу, что, скорее всего, означало улыбку. Товарки робко подсаживались на её нары, пытаясь заглянуть в раскинутую колоду, хихикая и подталкивая друг друга. Дверь в камеру с лязгом отворилась и вошла бригадирша:“Ромэла, на выход», заорала она прокуренным голосом. Карты, соскользнув с колен цыганки, упали на пол. Молодая, статная бабёнка, чаще других пристававшая «погадай“, спросила, заикаясь:“Куда это, на выход?“-:“А не твово ума дела, сука! Куда, куда! На кудыкину гору“, и потом, улыбаясь вставной челестью, добавила, обращаясь только к Мелеве:“С вещичками, Ромэлка!“
Огромные железные ворота с грохотом закрылись за спиной и Мелева,щуря раскосые глаза на полуденном весеннем солнышке, старалась дышать, как можно глубже, пытаясь вдохнуть в себя сразу все запахи весны, и слушала как смешно чирикают воробьи, купающиеся в дорожной пыли.
Неподалёку она увидела богом забытую деревеньку, в несколько дворов, и неспеша направилась к ней. Перед крайней избой, сидя на завалинке, видимо, ещё не решаясь снять с головы потёртую меховую шапку- ушанку, грелся на солнышке мужичок, мусоля во рту, давно погасшую папироску.-:“Здрасьте, дедушка!“ -:“Сама ты, баушка“,- засмеялся, обнажив, блестящие на солнце нержавеющие зубы мужичок.
-:“Да ты не обижайся, я только хотела спросить, как до города добраться?“-:“Ну, ты чо, бижайся? Вона, по дороге- вёрст пяток, с гаком будить, а ты — напрямки валяй, чернявая, через полю, акурат вовремя поспеешь!» Разговор развеселил
Мелеву и она резво пошла полем, в указанном мужичком направлении.
Довольно скоро в городе она нашла, читая по слогам вывески, «Ателье по по пошиву женской одежды“.Мастерицы, не скрывая удовольствия, откликнулись на предложение узнать, что их ожидает в недалёком будущем, а потом всем скопом принялись кроить и, под неусыпным руководством Мелевы,
шить шестиклинную цыганскую юбку. Денег у неё было достаточно, и она сбегала в магазин напротив и купила себе новую белую блузку, красные туфли на высоком каблуке и кожаную куртку на молнии, чтобы защищала от ветра.
Юбка вскоре была готова и Мелева, одевшись в примерочной во всё новое, не забыв повязать свою алую шаль, с которой не расставалась, пошла на базар, и девушки из ателье, глядя в окна, приветливо махая руками, провожали цыганку.
Мелева шла по базару своей размашистой походкой, ловя на себе вгляды прохожих. Пожалуй, впервые в жизни, настроение было радужным, ей хотелось петь и танцевать. На приставания:“Погадай“, она не обращала внимания, она отдыхала, у неё был праздник! К её большому сожалению, базарчик был небольшой, цыганок видно не было, и обойдя пару раз вокруг прилавков с овощами, фруктами и зеленью, её внимание привлекла вывеска:“Метоллоремонт»и она остановилась, читая это длинное и труднозапоминаемое слово. Дверца мастерской отворилась и она увидела перед собой симпатичного бородатого цыгана, лицо которого показалось ей знакомым. Какое-то время, они молча смотрели друг на друга, и, вдруг, она что- то вспомнив, сказала нараспев
«Са-по-го-ни!“Он заулыбался, обнажив белые зубы, белизну которых подчёркивали усы и борода-:“Ме сым, о Ёшка, о щав ле Вошоско, андал Сапогони» (Я — Ёшка, сын Вошо из рода Сапогони) и они, стоя на пороге мастерской, перебивая друг друга начали вспоминать ту, мимолётную встречу на зимнем полустанке. Он тогда хорошо запомнил красную шаль, покрывавшую её голову- и вот она, эта красная шаль.
Они вошли в мастерскую и Ёшка, тщательно моя заскорузлые от работы руки, расказывал ей о том, что он две недели, как освободился и товарищ по камере дал адресок, и вот он работает в этой мастерской, чтобы немного заработать на дорогу, да приодеться. Закрыв дверь на увесистый замок, Ёшка повёл Мелеву через базарные ряды, и они, продолжая разговор, покупали мясо, овощи, Ёшка купил пиво, которое продавец налил в большую трёхлитровую банку, и вышли с базара. Совсем неподалёку, по той же рекомендации,ему ненадолго сдали небольшую комнатку, куда вскоре они и добрались. Пока Мелева готовила паприкаш, Ёшка рассказывал, как жил на зоне, как его дружок Дёрди (Ваня) предлагал совершить побег, и, наверняка, он убежал бы вместе с другом, кабы сильно не заболел. Дёрди поймали и «припаяли» десятку, а ему — Ёшке просто повезло с амнистией- ажютисардя лес о дел (помог ему господь). Стол у Мелевы получился красивым, вкусно пахло паприкашем. Оба проголодавшись, ели с аппетитом и с удовольствием ароматное, сладкое, мягкое мясо, стараясь поскорее забыть казённые харчи. Говорил, в основном, Ёшка, разгорячившись от выпитого пива, а Мелева внимательно слушала, вальяжно откинувшись на спинку единственного приличного стула, взятого Ёшкой на прокат у соседей. Сидели долго, до утра и ночевали вместе, в одной постели. «А,что?“,- думал Ёшка, нежась на узкой постели, не открывая глаз и, не собираясь подниматься,-»Нупря шукар?- ви кодо мишто- чи лела те прастел! Бут чи дел дума — чи дилярэла муро шеро!Андо тхан — сар э сапни, апо ви амен акхарэн Сапогони (не очень красивая — так и хорошо, бегать не будет! Неразговорчивая — не будет мне голову дурить. В постели, как змея — так ведь и нас недаром называют Сапогони)
«А что, поехали со мной?“, сказал цыган, приподнимаясь на локте,-“Камав те лав ту пала ром- жяс анде муры цэрра?»
(хочу жениться на тебе — пойдёшь в мой шатёр?) Цыганка ничего не ответила, а только крепче прижалась к нему. Так перекрестила судьба двух абсолютно разных, но удивительно похожих друг на друга людей — моего деда Ёшку и мою бабушку Мелеву.
06.05.2009, 1327 просмотров.