Formusic → События → Архив → Цыгане → Петр Деметр - заслуженный артист России → Мемуары → Николай Сличенко
Николай Сличенко
Архив → Цыгане → Петр Деметр - заслуженный артист России → Мемуары
Цыган из легенды.
Я пишу эти строчки в Евпатории и вспоминаю, как много лет назад, (1961г.) состоялись мои, первые в жизни гастроли с театром «Ромэн»на Украине (в Украине). Весь Киев был увешан афишами, на которых красовался Сличенко, но почему-то,как мне тогда казалось,редакторы перепутали имя и писали: М.Сличенко.Только чуть позже, я узнал, что Николай на Украине — Мыкола.Сегодня,и жизнь нас убедила в этом, Николай Сличенко — и в Африке — Николай Сличенко! «Я вас любил»- так будет называться моя книга, и я хочу на этих страницах прзнаться в любви,сказать слова благодарности артисту, который «вывел» цыганскую песню на «самую главную“ сцену России.
Какое-то время, я гостил у своего дяди и крёстного — Петра Степановича Деметера на Цветном бульваре (рядом с цирком Ю.Никулина)
К сыну Петра Степановича, Владиславу (см. гл.“Я») часто приходили друзья.Как правило, они шумно дискутировали об искусстве цыган, пели и плясали. Философствовал,в основном Слава, при чём, блестяще (учился на философском!) , а пел лучше всех Николай.Пел необычно, самозабвенно, голос заполнял всё пространство, наполнял всё вокруг серебряным звоном, как будто звенел колокол с колокольни «Ивана Великого“, казалось, что сам Николай весь звенит, от кончиков роскошных кудрей до самых пят. Лицо его озарялось! Огромные, жгучие глаза-“маслины»лукаво искрились.Его, красиво сросшиеся брови разлетались,как птицы, когда он брал высокую ноту, и, при этом, из груди его вылетал звук, похожий на «стон“, напоминающий знаменитое карузовское“ рыдание».Глаз от него оторвать было невозможно. Я сидел и слушал… слушал, не проронив и слова, и эти колдовские чары охватывают мою душу и сегодня, когда поёт наш цыганский соловей — Николай Алексеевич Сличенко.
В театре мы,смею сказать,подружились очень скоро. Николай Алексеевич уже был заслуженным и его приглашали на телевидение петь в разного рода передачах.Тогдашняя техника, не всегда позволяла (господи,мало что изменилось!) петь в «живую», и Николай, записав фонограмму со «.стариками»- Мелешко и Морозовым (лучшими гитаристами театра) , брал с собой на телевидение нас, «тонких и звонких»-Гогу Жемчужного и меня.Была тогда замечательная традиция- на юбилеи или бенефисы все театры делегировали артистов для поздравления юбиляра. Поздравить великого Рубена Николаевича Симонова доверили Николаю Сличенко, который, с большим достоинством и выполнил это, прямо скажем, почётное и, вессьма, ответственное задание. Роскошный банкет приближался к «стадии завершения“, и гости, несколько неуверенными движениями, надевали в гардеробе манто и шубы, когда, вдруг, послышался голос Сличененко:-“Рубен Николаевич, как ты скажешь, так и будет! Петь мне ЭТО, или не петь?“И Коля запел:-“ Ты жива ещё, моя старушка? Жив и я»… В «гардеробной» наступила какая-то, оглушающая тишина, ассоциирующаяся с «немой сценой» в гоголевском «Ревизоре“ (на половину одетые шубы, с повисшими рукавами, обутый, не на“ ту ногу», сапог…) Ни каких апплодисментов не прозвучало. Из театра «Вахтангова“ выходили все молча.На прощание, Рубен Николаевич Симонов сказал:-“Коленька, если ты ЭТО будешь петь — выиграешь жизнь!». Так родилась, на мой взгляд, лучшая песня 20-го столетия.
Сегодня был выездной спектакль, и Николай на место сбора пришёл минут за сорок. Сверкающий на ярком солнце автобус приветливо распахнув обе двери, ожидал своих сегодняшних необычных пассажиров – артистов театра «Ромэн». Николай поздоровался с водителем, и облюбовав местечко, уселся в мягкое кожаное кресло с краю, а на второе сидение с удобно откидывающейся спинкой, он поставил свою сумку, чтобы всем было видно, что здесь «занято».
В автобусе негромко звучала музыка, и Коля, улыбаясь, вспоминал, как на просмотре в театре, когда для него решался вопрос «быть или не быть?», поднялся с места высокий, красивый мужчина ( «косая сажень в плечах», с «орлиным носом» и «жгучим взором“) , всеобщий любимец и, безусловно, один из самых талантливых артистов в истории театра “Ромэн» — Сергей Фёдорович Шишков и закричал: «Наконец пришла моя замена!». Потом Коля поморщился, вспомнив, как несколько дней подряд врывался в кабинет Саратовского (главрежа) , говоря: «Хочу играть роль!» Ну, что ж –: «Кто не был молод, тот не был глуп», повторил Коля, вычитанную
Сергей Федорович легко поднялся по ступенькам автобуса и, увидев свободное место, уселся рядом с Николаем, поближе к окошку. Дядя Серёжа умел и любил шутить, и все с удовольствием слушали новые байки про знаменитого шишковского кота Петьку, у которого Сергей Фёдорович учился актёрскому мастерству. Коля слушал рассказчика рассеянно, в голове звенело: «Как завести разговор, как начать?». Выждав паузу, он подвинулся по-ближе и негромко сказал: «Дядя Серёж, как мне хочется сыграть твою роль! Лексу в „Четырёх женихах“! Не поможешь?» — «Надо порепетировать… „, — рассудительно сказал Шишков. – „Да я всё знаю!“, не задумываясь, выпалил Николай. Сергей Фёдорович, поглядел в окно на пробегавшие мимо нарядные берёзки, потом, резко повернувшись, посмотрел Коле прямо в глаза -: „ А ты не подведёшь?“,- и от этого взгяда у новоиспечённого гения сразу засвербило
Приехали в театр, и за десять минут до начала спектакля, Шишков объявляет, что ему очень плохо (так сыграл, что ему поверили!) Администратор в панике – полон зал народу. Шишков, лёжа на диване, еле-еле, как бы умирая, пршептал,: «Сличенко сыграет… „, а Коля, ни на минуту не сомневаясь в успехе своей авантюры, уже успел переодеться и загримироваться. Артисты всё поняли, но администратору не „продали“. Но, самое главное, и этому никто не придал значения: на голове у „умирающего“ Шишкова вместо холодной примочки был… утюг — такой он был юморист. Спектакль прошёл „ на ура“. С тех пор, если
Бывает в любом театре, самая торжественная, самая волнительная и, я бы сказал, величественная минута — (актёры меня легко поймут) , это минута долгожданного, а иногда, многострадального
распределения ролей! Семён Аркадиевич Баркан закончил читку пьесы Старицкого „Цыганка Аза“ и в зале воцарилась тишина. Началось распределение, и, вдруг, у Николая застучало в висках, закружилось в голове и даже потемнело в глазах: „ На роль Василя назначен Сличенко Н.А.“,- услышал он голос режиссёра. Впервые — заглавная роль, в первом составе! Он – Коля, цыганёнок из далёкого Харькова, будет выпускать спектакль — в это чудо было трудно поверить! Жгучая страсть — сыграть Василя, охватывала с каждым днём всё сильнее и сильнее. Как при скарлатине или ангине, его бросало то в жар, то в холод, не хотелось ни спать, ни есть, хотелось только одного- играть новую роль (поверьте, с артистами это бывает). Новый спектакль „Цыганка Аза“, поставленный С.А. Барканом по пьесе украинского драматурга Старицкого, буквально, ошеломил театральную Москву. Говорили и писали: -»Давно Москва не видела таких ярких, эмоциональных, наполненных глубокого драматизма и безудержного, бесшабашного веселья «народных сцен». Азу — О.И. Петрову, просто сравнивали с Сарой Бернар, а М.В. Скворцова в роли старухи Гордыли была, как бы, воплощением цыганской мудрости, гордости, справедливости, изящества и, убелённой сединами, подлинной красоты. Главную мужскую роль — кузнеца Василя играл молодой и, прямо скажем, мало известный, Н. Сличенко.
Зритель принимал с восторгом каждую сцену, однако явно недоумевая, как это Василь, не замечая страстной и пламенной любви таборной красавицы Азы, переметнулся к деревенской красавице Галине из соседнего села (до сих пор помню слезу, застывшую, но так и не скатившуюся из прекрасных голубых, с поволокой, очей Ларисы Маштаковой, блестяще игравшей роль Галины). Когда надо было играть кульминационную, самую драматичную сцену, где на поляне, как бы ниоткуда, появляется старуха Гордыля и зовёт Василя снова в табор — его ждёт, сгорая от любви, красавица Аза, а Галина вот-вот должна родить! Надо решать! Видимо, в голове артиста «смешалось всё“, и вместо заученного текста, он повторял:-“Аза любит меня? Табор ждёт… А, как же Галинка? Что с ней будет!! Табор!..Мами!… Аза! И, вдруг, неожиданно для всех, Сличенко опустился на колени и, как схимник, кающийся во всех смертных грехах, на коленях пошёл за Гордылей! Из груди вырывались, едва сдерживаемые рыдания. Текста больше не было, и тогда Николай запел:»Ай, да нэнэ, нэ нэ нэ.., пасия прэ чар тумано… «Голос его… (Но где найти слова, чтобы объяснить то, что произошло?) „… голос „обрушился“ на зрительный зал, как“Ниагарский Водопад!», клокоча и бурля, падая вниз и снова поднимаясь на вершину, заполняя собою не только зрительный зал, но, казалось, Землю!.. Это было не просто пение, его голос выражал страдания, сердечные муки и боль своего Василя. Страдания и муки, которые пережил сам Николай во имя достижения своей мечты. Он победил! Он сыграл! (с моей точки зрения, свою лучшую драматическую роль) , а ещё, весь мир в эту минуту узнал, что в мировом созвездии вокалистов появилась новая, ярко засиявшая звезда — «Нилолай Сличенко».
В г. Одесса нас разместили в знаменитой гостиннице «Красная». Наш с Розочкой номер, оказался рядом с «люксом», в котором проживала чета Сличенко. Гастроли предвещали быть «сказочными»-Одесса, а затем, Сочи — два месяца яркого солнышка и, так давно манящего, «самого синего в мире» Чёрного моря. По элегантным, с мягкой мебелью в стиле «ампир» коридорам гостиницы уже носились детки и внучата артистов, резвясь и играя в «казаки-разбойники» (детей на море все взяли с собой!) , а мы, предвкушая завтрашнюю репетицию и спектакль, ни
Репетиция началась с небольшим опозданием — артисты не смогли «скорым шагом» пройти через галереи и фойе. Красота и Величие старейшего в Европе шедевра театрального зодчества покорила и осталась в памяти навсегда. «Горячую кровь» принимали «на ура»и с «аншлагом»- ажиотаж в городе! Утром, я отправился на знаменитый «привоз» и накупил разных фруктов, зелени, ягод — целую корзину (на колёсиках) ! Подходя к белоснежной двери, с роскошно изогнутыми золотыми ручками, я понял: Роза дома- телевизор работает «на всю ивановскую». Роза, не доделав маникюр, сидела на тумбочке и не сводила с телевизора глаз, которые уже явно были на «мокром месте».-: «Возможно это — эпидемия холеры… Хлеб перед употреблением — „обжигать“!.. Воздержаться от употребления овощей, зелени и фруктов!»-: «Плакала моя сумочка „на колёсиках“- успел подумать я. Ужас!… На город надвигалась эпидемия холеры. С экрана телевизора мы узнали, что все москвичи, включая артистов „Москонцерта“, и „ Мосфильма“ в срочном порядке покидают город, причём с обязательной предварительной обсервацией и сдачей всевозможных анализов… Какой-то кошмар. Вечером, прихватив термос, мы пошли в „люкс“- хозяева были не одни: все „старики“ сидели, кто как устроился- кто в креслах, на диване, а кто и просто на ковре. Тамила Агамирова — („Звезда Бакы“) , в роскошном розовом пеньюаре, на копне иссиня-чёрных волос розовела шёлковая лента — „чалма“, высокая и стройная, как „Шахерезада“, вобщем не влюбиться в неё было не возможно- вот Коля и влюбился!) , как гостеприимная хозяйка, держала в руках огромный поднос, на который взгромоздилась гора чашек и стаканов, но до чая дело, по-моему, так и не дошло. Разговаривали привычно громко (как все цыгане) , говорили все одновременно. Слышалось:-“Хасиям!“,-“Явья э бида“,-“Со тэ кэрас?»и.т.д.- думаю, переводить не стоит — и так всё понятно. —: «Коля, ту же романо Секретари», — Уговаривал И. В.Хрусталёв- гл. балетмейстер, а нар. арт. О.Е. Янковская упала на колени:- «Коленька, родной, дети у нас, внуки! Спаси, увези нас отсюда!“. Разошлись за полночь с тяжёлым сердцем… Утром, по дороге на репетицию, нам, вдруг, преградила путь чёрная,“ видавшая виды» 21-я «Волга“.За рулём Слич:-“Ты иди на репетицию“,- обратился он к Розе,-:“а ты- указывая на меня,-:“садись в машину. Поедем в горком партии!“ (Сличенко был тогда парторгом в театре, а я -» заправлял «комсомолом). Нас приняли и очень внимательно выслушали (2-ой секретарь). Решили, не накаляя обстановку, „свернуть“ гастроли и отправить нас домой. Ура! Победу праздновали на собрании коллектива, когда, вдруг, появился секретарь горкома, но не 2-ой, а 1-ый (Первый!). -:“Товарищи, во время Войны“,-сказал Секретарь,-:»паника в городе началась после того, как закрыли «Оперный театр“, поэтому горком настоятельно просит, не поддаваясь панике, в спокойной обстановке продолжать гастроли, начатые с таким успехом!“ Наступила угнетающая тишина, которую прервал артист В.Киселёв (он от кого-то слышал, что при холере, надо обязательно выпивать по“50“ и ежедневно!): -“А мы что?“- прозвенел его чарующий баритон,-:“ Мы-“за!“. Ну и началось!.. Артисты, которые вчера уговаривали Николая увезти труппу,“ закрыть» гастроли, при этом, чуть-ли не «валялись“у него в ногах, сегодня отказывались от своих слов, намекая при этом, что инициатива полностью принадлежит Сличенко. Дело принимало опасный оборот (сюжет для советского“ужасника»- потеря партбилета!). Николай даже не оправдывался. Он с удивлением оглядывал зал, не понимая, что происходит? Надо было
Гастроли ленинградского «Мюзик-хола» в Париж стали бесспорно знаковым событием, не только для всей нашей культуры, но и для её небольшой составной — культуры, российских Цыган. В компании совсем юных Эдиты Пьхи, Шуры Стрельченко, Махмуда Эсамбаева, Николай Сличенко чувствовал себя в «кругу друзей“.Его голос и манера исполнения поразили и покорили парижан:“Цыган из легенды»- восторженно писали парижские газеты, а мы в Москве, получая очередную «порцию адреналина“, говорили: -“Какие же Мы, всё- таки, молодцы!“Встречали мы его, как Чапаева! Коля шутил после гастролей:-» А, что Париж? Выйду в «Елисеевский“- все кругом шепчут-»Сличенко, Сличенко!.., а там, обошёл все «Елисейские Поля»- никто и «бровью не повёл!“
Повторяя слова Гамзатова:» Дальше было всякого не мало… «, Николаю Алексеевичу присвоили звание-“Народного артиста СССР», Он стал главным режиссёром и художественным руководителем нашего театра (правда, мы с Розой уже работали на эстраде) , получал Государственные Премии, его «пардный костюм» носить, видимо, несколько «тяжеловато», т.к. он весь сияет орденами и медалями (слава Богу, правительство любит и по- достоинству ценит нашу «легенду», а мы (цыгане) воспринимаем его награды, как свои личные. Сегодня уже трудно сосчитать сколько замечательных ролей сыграно в театре и кино, можно лишь перечислить некоторые: это «Ром-баро», «Сын мадонны», «Ты герой – я герой», «Родился я в таборе» и, конечно, незабываемый Фёдя Протасов (а в то время сразу несколько театров одновременно ставили «Живой труп» и в прессе тогда шутили, что в «Ромэне» — «Самый Живой!.. „) , а „Женихи“! Сколько их было сыграно на сцене, но главная свадьба у Николая Алексеевича впереди. Но какая?- „Золотая!“. Да, в этом году наши дорогие Николай и Тамила, а вместе с ними и мы – все Цыгане России будем гулять на „Золотой Свадьбе“, и я с удовольствием присоединяю свой голос к той «Величальной“, которая будет звучать в эти дни по всей нашей стране!
Совершив не бльшой экскурс в историю, легко вспомним имена, блиставшие в „цыганском“ пении — Плевицкая, Варя Панина, Красавина, Церители, Изобелла Юрьева, Марина Черкасова, Ляля Чёрная! Можно заметить, что я не назвал ни одного мужского имени… Нет, конечно, сладко пел Морфесси, а затем, Великие Вертинский и Козин, возьму на себя смелость „поставить“ на эту ступень М.М. Шишкова, с его необычной трактовкой и неподражаемым исполнением романса, но подлинно цыганские — („Нане манде родо“, „Бида“, „Часо пало часо“) спел именно Сличенко, спел так, что всё цыганское „народонаселение“ стало петь, как Сличенко. Шаляпин — гений, потому что «басы» во всём мире стараются петь, как Шаляпин, Карузо — гений, потому что все Канио «рыдают», как Карузо, Майкл Джексон — гений, потому что молодёжь во всём мире научилась «Лунной походке». Цыгане всего мира пытаются повторить, на самом деле «неповторимую» сличенковскую интонацию. Предметом подражания стала даже его «необычная» походка. Мы теперь знаем, как надо петь по-цыгански!.С именем Николай Сличенко, на мой взгляд, появился «ЭТАЛОН» цыганского пения (вокала!). Боже меня упаси, делать, какие-либо, сравнения, решайте сами. Мы давно не работаем вместе, и поэтому, я имею полное право процитировть поэта: «Большое видится на расстояньи». У меня перед глазами замечательный кадр из т/ф «Мой остров синий», где Николай Алексеевич стоит на утёсе, его руки-крылья широко раскинуты, обнимая весь мир, а рукава шёлковой блузы, как парус, раздувает ветер. По-моему, это замечательный «лэйбэл» для театра «Ромен“, которому, по- моему твёрдому убеждению, давно пора дать новое название:“Цыганский театр имени нар.арт СССР Николая Сличенко».
Закончить свой «опус» мне хочется четверостишьем, которое я приготовил к очередному юбилею Николая:
«Только раз бывает в жизни встреча“ -
Каждому по жизни свой удел!
В этот радостный, погожий зимний вечер
Хочется, чтобы Сличенко пел и пел…
Ты — соловей наш, ты цыганский мэтр!
Спешу с поклоном, — твой Деметр!»
Петр Деметр.Мемуары
03.04.2009, 2044 просмотра.